Демоническая любовь

Демоническая любовь – о ней мечтали экзальтированные поэты и поэтессы начала прошлого века. В клубах сигаретного дыма спорили до хрипоты о судьбах и смыслах поэзии, пили коньяк из горлышка, «баловались» и кое-чем похуже коньяка, чтобы «обострить чувства», «расширить сознание»… То один кончал счеты с жизнью, то другой – такое было модное поветрие. И странного вида девушки и дамы вступали в романтические отношения с еще более странными мужчинами, проповедующими свободу отношений и смерть ради любви. Такая атмосфера царила в литературных салонах того времени. А в роковой фантастической атмосфере царил полубог-полудемон, поэт Валерий Брюсов: смотрел на всех свысока «собачьими» золотисто-карими глазами, стоял, гордо и высокомерно скрестив на груди руки, разбивал сердца, одно за другим. И читал стихи, в которых удивительная сложность и изящество формы подчеркивали романтическое содержание: древние цари и царицы, духи и демоны, давно погребенные под руинами царства и цивилизации, экзотические растения и причудливые пейзажи… В один из таких поэтических вечеров произошла встреча юной поэтессы Нины Петровской и «демонического поэта» Брюсова; встреча, которая привела к странным и трагическим событиям, достойным быть запечатленными в фантасмагорическом романе того времени. Брюсов и запечатлел; он не только стихи писал, но и прозу. И вывел в романе Нину под именем Ренаты. И убил ее. Какие бурные страсти и удивительные отношения! Какие люди! Как они не похожи на обычных земных людей с их тусклыми чувствами, привязанностями, бытом и заботой и хлебе насущном… Сплошные демоны и дьяволицы, златокудрые ангелы и черные колдуны с ведьмами, пророки и провидцы. Особенно – Валерий Брюсов, о котором ходили самые удивительные и мрачные слухи. Но прозорливый Ходасевич обмолвился как-то; больше всего Брюсову был понятен и мил обычный купеческий быт его дома. И пышные румяные пироги с морковью, до которых он был большой охотник. И его жена Иоанна, с которой он прожил всю свою жизнь. Все остальное было умелой и холодной игрой, игрой на публику. Самопиаром, саморекламой, изысканным театральным представлением, изображением чувств. Ведь, по мнению многих психиатров и психологов, нарциссические личности чувств не испытывают; в простом, человеческом понимании этого слова. Они чувства распознают, как математические формулы, как знаки, как иероглифы, нуждающиеся в расшифровке; но сами способны ощущать только тени, только эхо чувств. И недаром с детства Брюсов тяготел к точным наукам, к математике. Детство поэта прошло в странной обстановке: родители были людьми образованными, развитыми, в

доме была громадная библиотека, которую собрал отец. Но при этом сказки и прочая «чертовщина» были под строгим запретом. Жюль Верна читай, сколько хочешь! А сказки – глупость и опасное мракобесие. Не было в доме книг ни одного поэта, кроме Некрасова. И стихи Некрасова маленький Валерий знал наизусть; почти все. Стихи ему нравились звучанием, формой, соразмерностью; что-то в них было сродни алгебре, в которой будущий поэт делал удивительные успехи. И увлечение поэзией очень напоминало увлечение математическими формулами; еще в детстве Брюсов принялся осваивать самые сложные размеры и формы стихосложения. Природный ум, богатое воображение, эрудиция – все это позволило быстро научиться складывать слова в соразмерные строфы; современников юный Брюсов поражал способностью за несколько минут написать идеальный по форме сонет. И талантливый юноша быстро взобрался на вершину поэтического Олимпа; в салонах того времени его ждали, трепетали, приписывали демонические способности, например, незаметно исчезать и появляться. И Брюсов охотно поддерживал легенды о себе; выключит электричество и убежит тихонько! Потом свет включат, а загадочного поэта и нет. Примитивный фокус, позерство, но на экзальтированных поэтов и поэтесс эти простые опыты и игры производили огромное впечатление. И слухи о тайных мистических способностях демонического поэта росли и множились, создавая вокруг хилой и щуплой фигуры скуластого купеческого сына ореол нездешних энергий. …Нину Петровскую ждала самая обычная судьба. Неглупая девушка закончила зубоврачебные курсы, вышла замуж за издателя, писала стихи и статьи. Ручеек стихов скоро должен был прекратиться по всем законам природы; быт обычно быстро превращает романтичных курсисток в достойных матерей семейства… Но такое выпало время. И купеческий сын, потомок крепостных крестьян помещика Брюса – оттуда и фамилия пошла, «Брюсовы», — становится демоническим поэтом-символистом. А скромная курсистка – романтической поэтессой и возлюбленной «златокудрого ангела», поэта Белого. Нина страстно влюбилась в голубоглазого поэта, носившего тяжелые четки с громоздким деревянным крестом на груди. Начался скоротечный роман – роман с поэтами всегда скоротечен… И вот уже Нина с точно таким тяжелым крестом на груди приходит в поэтический салон; теперь она принадлежит только своему ангелу, поэту Белому! Прочие психопатические дамы были весьма недовольны; «оставьте нашего ангела, никто не смеет на него претендовать!», — писали и кричали Нине, которая упивалась романом и этой возвышенной, неземной любовью… Впрочем, ангел сам быстро оставил Нину; поэты переменчивы. И увлекся женой Блока. Вот так они жили в начале двадцатого века, громокипящими чувствами и ажурной пеной страстей; нам не

понять. Кончалась эпоха, по швам трещало государство, а в салоне к брошенной Нине подошел чернокнижник Брюсов. И начались изломанные, странные, патологические отношения, в точности как сюжет романа «Огненный ангел», который кропотливо и скрупулезно писал Брюсов. Заносил все события в тетради; с купеческой математической точностью, внося некоторые коррективы. Отличный вышел роман про трагическую и демоническую Ренату, которую убил главный герой, прототип самого автора. Тогда все старались казаться демоническими, не подозревая, что вскоре наступят именно такие времена. Самые что ни на есть демонические. Накликанные словами и «поэзами», возможно. Ведь, как писал Лимонов, нельзя долго прыгать рядом с адским пламенем и не обжечься… Дальше началось такое, что описывать страшно и дико. Андрей Белый считал, что Брюсов действует на него «гипнозом», черной магией, подчиняет своей воле и вредит. Дикость какая; времена были вполне цивилизованные тогда. Скорее, это буйная фантазия поэта, заметившего зависть коллеги и его увлечение бывшей пассией, Ниной. Только вот что происходит на самом деле: Брюсов обещает Нине при помощи каких-то магических сеансов вернуть расположение и любовь Белого. И начинаются странные обряды, чтение заклинаний, обращение к древним богам. А потом Брюсов и вовсе дарит неуравновешенной Нине, пристрастившейся к наркотикам, револьвер. Как бы в ответ на ее постоянные угрозы покончить с собой; да и с другими, с теми, кто принес ней столько боли и разочарования. Магия не помогает, Белый кружит головы другим дамам и униженно волочится за будущей женой Блока. А Брюсов то приближает к себе истерзанную Нину, то обливает ее космическим холодом – игра у него такая, типичная для определенного типа личности. Так он питает свое «Эго», повышает свой рейтинг в глазах публики. А Нина лежит на кушетке, с головой укрывшись черным покрывалом, и рыдает несколько суток, отказываясь от еды. И злоупотребляя психоактивными веществами. Тихий муж в ужасе; но что от него зависит, от обычного приземленного человека, когда вокруг бурлят такие страсти? Нина берет револьвер и пытается застрелить и Белого, и Черного; обоих мучителей. Она целится в Белого, потом – в выступающего рядом Брюсова. Но револьвер дает осечку, все остаются живы, к счастью, трагедии удалось избежать. Никто не погиб; но на самом деле, такие игры не проходят без последствий. И ничего нет хорошего в таинственных заклинаниях и магических обрядах, пусть даже их проводит, играючи, обычный сын купца, начитавшийся книг. Запомнивший многое из древних рукописей благодаря феноменальной памяти. Какие-то темные разрушительные процессы начались, и кого-то они вызвали. И причинили незримый вред самим себе и другим; Брюсов стоял, скрестив руки и сверкая «собачьими» глазами; а

дрожащая с перепою и от «лекарств» Нина топила письма Белого в реке. Такой они провели тайный обряд. И по течению плыли порванные конверты и листочки с отрывками невинных литературных лекций – такие письма бывший возлюбленный присылал Нине. Нельзя играть в магию. Магия сама по себе и есть игра. Нельзя говорить, писать и делать демоническое, пусть ради спектакля; жизнь – это и есть пьеса. И стоит позвать демонов – они непременно явятся на зов, невидимые и страшные. И разрушат все, что давало свет, тепло, дружбу, любовь – ведь в начале людей объединяет именно это. А потом приходят те страшные тени, о которых так много писал Брюсов в своих стихах. Нина покинула Россию и долго скиталась за границей, больная, изможденная, страшная алкоголичка и наркоманка. Она еще встретилась с бывшим возлюбленным, с бывшим «златокудрым ангелом» Белым; они долго сидели, обвиняя друг друга. Нина – с бородавчатым страшным лицом, опустившаяся; рядом – полубезумный постаревший поэт… Нина пила все больше, глотала «лекарства», добытые унижениями и проституцией; жизнь ее была страшна и убога. Никого не осталось рядом, кроме умственно-отсталой сестры, тихого, кроткого создания, которая и удерживала Нину на свете. Позволяла сохранить «душу живу». Но и кроткое существо умерло. И в отчаянии Нина в мертвецкой колола руку трупа булавкой, потом – колола свою; хотела заразиться трупным ядом и тоже умереть. Она давно хотела умереть, она уже была инвалидом, еле ходила после неудачной попытки выброситься из окна. И в конце концов она ушла из жизни, открыв газ. Так кончилась ее история, полная боли и страданий; да полно! Сколько страданий выпало на долю другим людям в те времена! И сколько перспектив было у красивой, блистательной, талантливой девушки-доктора… Если бы не Брюсов. Хотя при чем тут Брюсов? Игра в «демонизм» дорого обходится всем без исключения. И о ней горько жалеют всю оставшуюся жизнь – а жизни оставалось не так уж много. В Советской уже России бывший глашатай темных миров и древних богов вступил в партию. Работал председателем Союза Поэтов. Помогал не умереть с голоду бывшим «символистам», «акмеистам», «футуристам», «роковым дамам», — все это были просто люди, которые хотели есть и жить. Просто – жить. Оказалось, что просто жить – это уже большое счастье… Можно обойтись без коньяка и сильнодействующих снадобий, а без хлеба и дров – нельзя. И Брюсов всем помогал, кому мог. А сам взял мальчика-сиротку; кормил его и гулял с ним. И рассказывал не про страшных богов древности, а про колонны: дорическая, ионическая, коринфская… И остался в памяти Цветаевой трогательный эпизод, когда малыш спрашивал про хвостик собачки на улице: «это какого стиля хвостик?»… Но понимание счастья и смысла приходит позже, чем надо. И жизнь кончается; тем более, в столе у уважаемого чиновника и поэта лежал шприц. Брюсов стал

законченным наркоманом. И умер рано, в пятьдесят лет; когда от привычного мира поэтов и романтики ничего не осталось. Только тени. Только смутные воспоминания. И, возможно, горькое и тяжелое раскаяние в том, что было сделано и сыграно. Ради чего? Играть с темными силами и чужими чувствами смертельно опасно; но это понимаешь не сразу. Брюсов понял. Но уже наступила холодная мрачная осень в иной, чужой и незнакомой теперь стране; и пора было уходить. Он ушел. Но оставил несколько прекрасных стихотворений и переводов, в которых сверкает его истинная душа, истинная любовь и понимание. И этого достаточно для оправдания в том мире, куда мы все рано или поздно отправимся.

© Анна Кирьянова