Телефон для записи на личный прием:

8 (912) 221-21-88
(343) 213-05-54
(343) 202-05-54

Об Анне Валентиновне





«Гадкий утенок» —

  Почувствовать себя Гадким утенком помогут близкие люди – и совершенно не со зла, а из самых благих побуждений. Мама-Утка тоже ведь любила Утенка, хоть он и казался гадким и неуклюжим. Она думала о том, как трудно ему будет жить – вот, и лапки он правильно ставить не умеет, и ведет себя неправильно, и отношения с окружающими трудно складываются. Что с ним будет? Как он устроит свое будущее? Как заведет семью и будет о ней заботиться, если он и по себе позаботиться не умеет? Хорошо быть маленьким Моцартом, если в семье понимают, что ты – Моцарт! И родители прилагают усилия, чтобы развить и поддержать одаренность, напитать талант, любовью, вниманием и неустанной заботой помочь стать Моцартом… А вот родители философа и математика Паскаля не очень хотели его развития, как ученого и мыслителя – ученым и мыслителям трудно жить на свете! И прятали от мальчика книжки и циркули, к которым он тянулся чуть ли не с рождения. И мальчик на берегу моря чертил на песке геометрические фигуры и складывал их из палочек, доказывая пришедшие на ум теоремы… Учитель будущего великого философа Лейбница был страшно разгневан и возмущен чтением «неподобающих» книг и размышлениями ребенка. Побежал жаловаться! Но, к счастью, дальний родственник, гостивший в семье, унял педагогический пыл учителя, поговорил с мальчиком и восхитился его познаниями. Не позволил обрезать крылья будущему лебедю! Но так часто бывает, к сожалению – творческая и умственная одаренность считается излишней и неправильной, воспринимается как блажь и отклонение. И в одной семье психолог попросил показать рисунки сына – мальчик был нервным, замкнутым, молчаливым… Родители переглянулись недоуменно и сказали: «А мы рисунки выбросили! Мы их сразу выбрасываем – чего хранить какую-то мазню?». Действительно. И «мазня» на стенах пещеры Альтамира сохранилась потому, что была размещена в самых темных и недоступных местах, как ни странно. Хотя ученые твердо решили, что рисунки – магические, они помогали в охоте и в победе над врагом, они были нужны племени – ведь первобытное искусство было именно магическим! Но, может, дело не в тайнах магии – художник понимал, что старейшины могут рассердиться на то, что он пачкает стены. Лучше бы шел на охоту или вот – корешки собирать, если уж охотиться и убивать врагов не может!

  «Устройся на нормальную работу!», «иди на завод!», «чего ты опять пишешь?», «опять вечный двигатель изобретаешь?», - это уже во взрослой жизни слышит одаренный и творческий человек. Если ему в детстве крылья не до конца оборвали учителя и родители. Внутренний голос призывает к созданию нового и прекрасного, побуждает писать и рисовать; сочинять музыку, прозревать грядущее и искать решение трудной задачи. Но разве это работа? Работа – это унылый труд, за который платят деньги. А картины нужны, чтобы закрывать дырки на обоях. Романы – чтобы бездельники их листали на пляже. А формулы и чертежи – пусть инженеры этим занимаются на службе. И получают зарплату. И исподволь человеку внушают, что он глупостями занимается – преступными глупостями. Глупости – это все, что не приносит немедленного дохода или хотя бы славы и бурных оваций. Которые предполагают доход в будущем – жить ведь надо… И нести ответственность надо! И доказать, что ты – талантливый писатель, художник, ученый, философ – как это трудно! Весь мир ополчится против Гадкого Утенка! И не осудят в семье – непременно осудят окружающие люди; как философа Спинозу, который умер в нищете, на голых досках, проклятый и обобранный собственной семьей, родными сестрами. Нечего философствовать об этике и морали! И Спиноза шлифовал стекла, чтобы прожить как-то; творцам часто приходится приниматься за самую простую и невыгодную работу, чтобы иметь кусок хлеба – делиться с ними никто не хочет. И наступает трагический момент в судьбе, момент выбора – или следовать своему предназначению, которое чувствуешь и ощущаешь, или довериться близким людям, которые желают добра – только добра! И сначала мягко советуют и увещевают, а потом часто переходят к проклятиям и угрозам – любого выведет из себя бездельник, который что-то пишет и пишет… И не приносит в семью достаточных средств, увлеченный какими-то дикими идеями и размышлениями. И возразить нечего: все верно, все правильно! В Музее Циолковского директор слушал-слушал восторженные речи посетителей, а потом сказал – я, мол, сам внук гения. И мало хорошего слышал о дедушке от отца. Семья жила впроголодь, часто было нечего есть, все какие-то философские беседы и размышления о будущем человечества. И смеялись все над чудаковатым ученым, который использовал зонтик вместо паруса и скользил на коньках, с развевающейся по ветру седой бородой… Комично и непристойно это выглядело! И семья страдала, и дети выросли несчастными рядом с этим непонятым гением и философом. Такой вот трагический парадокс – человечество хотел осчастливить, столько открытий сделал, - а семья страдала в бедности и недоедании. И, может, следовало перестать заниматься глупостями и мазней, а стать инспектором народных училищ или до министерской должности дойти, отлично зарабатывать и быть уважаемым членом общества? И дети были бы одеты-обуты, и пальто новое, и шуба у жены, и коляска с лошадками и бубенцами? Трудно ответить на этот вопрос – слишком он сложен. И Куприн, и Чехов, и Лесков описывали жизнь творца-поэта, который и жить по-человечески хочет: жениться, детей иметь, содержать семью, одеваться пристойно, на курорты ездить. И не может жить «по-человечески» - внутренне побуждение к творчеству сильнее, оно заставляет ночи напролет писать роман или стихи, двадцать лет переделывать «Явление Христа народу», корпеть над таблицей элементов или математическими формулами. Но русские писатели были единодушны в итоге – ужаснее всего – утрата таланта. Когда из возможного гения литературы получается сытый упитанный журналист, хорошо оплачиваемый романист, утративший талант и духовные возможности. И горько плачущий ночами над пожелтевшими страницами юношеских рукописей, таких страстных, таких талантливых… Над своими оторванными или добровольно обрезанными крыльями. Хотя все довольны и сыты. И никто не ругает теперь за «мазню» - ведь работа приносит деньги. Появился социальный статус. Жена и теща довольны и даже готовы похвалиться успехами «литератора», «музыканта», «художника» - именно так, в кавычках. Ремесленника, проще говоря; хотя в душе у них все равно остается некоторая тревога; работа в государственном учреждении как-то более стабильна, и пенсия – а ведь скоро пенсия – куда лучше… Ну ладно, пусть творит! Не будем ему мешать; крылья обрезаны и волноваться не о чем. Теперь он точно не умрет с голоду в мансарде на сундуке с рукописями, а мы – вместе с ним.

  Каждый одаренный человек нуждается в понимании – хотя бы от одного близкого по духу. Но это происходит так редко! И булгаковский Мастер – счастливец; вот, даже шапочку ему сшила любимая женщина, шапочку Мастера, чтобы он творил, не забывая, кто он и для чего создан Великим Творцом. Но в жизни Булгакова-человека был ужасный эпизод: он писал свою книгу, а жена все звонила по телефону, который висел на стене в той же комнате. Все договаривалась о светских раутах и болтала с портнихой. И в ответ на мягкий укор: «я, мол, работаю!» - ответила очень жестоко: мол, подумаешь, Достоевский нашелся! Тоже мне, писатель! Таких эпизодов у талантливых людей – полна коробочка, как говорится. И происходит то, что великий психолог Франкл назвал «обесцениванием» - обесценивается творчество, работа, а вместе с ними – и сама личность. Обычная фашистская технология, в концлагере применялась. И самому заключенному психологу надзиратель задал издевательсткий вопрос: «А кем ты был на воле, номер такой-то?». «Я был врачом и лечил людей!», - ответил изможденный узник. «Ты был докторишкой и выманивал у людей деньги!», - ответил фашист; и истощенный голодом психолог бросился на него – на фоне газовых печей, труб крематориев и колючей проволоки. Потому что осознал: сейчас его лишат права на личность. Можно лишить человека свободы и еды, света и тепла, но обесценивание – это лишение права на личность. И Франкл пережил ужасы заключения; он тайно работал психологом и писал в уме книгу. Как и наш философ Лосев, ослепший в лагерях – он тоже писал в уме книгу. И выжил. И вернулся домой, к жене; где продолжил писать свои книги о древней философии – любовь и понимание жены его спасли и поддержали. Она оказалась тем самым необходимым творцу человеком. Да и сам Достоевский – что бы он делал без верной своей Анны, которая была его стенографисткой, секретарем, агентом, психологом и любящей супругой? И не только в искусстве есть гении – жена Генри Форда при свете керосиновой лампы помогала ему в холодном гараже, зимой, собирать двигатель машины – держа эту самую лампу озябшими руками. Хотя можно было просто спать. А утром – проводить мужа на работу; все нормальные люди работают на работе и приносят деньги в семью. Так положено! Счастливая ли это случайность, или добрые боги посылают творческому человеку поддержку в виде любящего и понимающего человека – загадка судьбы. Не всем так везет; рядом с великим Сократом была сварливая Ксантиппа, которая тоже ругала мужа за философию – работать надо, а не болтать глупости, которые не доведут до добра. Это не помешало Сократу быть великим философом – но не все так крепки духом и упорны в своей цели; и критика, обесценивание, горькие жалобы близких людей делают свое дело. Особенно – если продукт творчества нельзя сразу продать и обратить в золото. Ну кто будет ждать двадцать лет, пока гениальная картина будет закончена? Кто будет делиться последней крошкой хлеба с художником, как жена Филонова в блокадном Ленинграде; кто будет хранить его рукописи и картины – всю эту «мазню», которая так отравила жизнь? «Довлеет дневи злоба его», надо заботиться о куске хлеба. И нести ответственность. Только ответственность – она у всех разная. И «программа», загруженная в человека – если применить современные термины – тоже разная. Творец – тот, что на небесах – всех творит для разных предназначений. И тот, кто может из букв складывать слова, а из слов – великие романы и поэмы, создан для чего-то иного. И следует верить в это: художникам, поэтам, изобретателям, ученым – у них есть свое предначертание. И неспроста в древности поэтов и художников считали отмеченными богами; в любом обществе у них был особый статус и особые права. И невозможно быть конунгом без скальда, а царем – без мудреца-философа…

  И выход для Гадкого Утенка один – искать своих. Отказ от творчества равносилен отказу от собственной личности; есть такой термин – «духовная смерть», или «ментальное самубийство». Вроде, жив человек; а на самом деле – давно мертв. Только номер остался, как в концлагере, хотя там могут хорошо кормить и неплохо относиться. Но суть от этого не меняется – личность убита. Потому что душа убита, а душа творческого человека – его деятельность. Он именно для этого здесь, на Земле, и находится. Идите к своим; вы их непременно встретите, в самую трудную минуту сомнения и отчаяния. В точности как в сказке про Гадкого Утенка. Или как в биографии Андерсена – это ведь он про себя написал. И такую сказку написал бы каждый известный писатель, художник, поэт или ученый – если это настоящие, без кавычек, писатели и художники. Преодоление среды, бегство с птичьего двора, встреча с родственной душой – и превращение в Лебедя. Это сказка! Это миф! Все верно, все правильно. Судьба – это мифологема, так считают все великие философы и психологи. И в мифе скрыты законы и ответы. И пусть голос свыше дальше ведет по жизни одаренных людей, и кто-то обязательно сошьет им шапочку. И поможет держать лампу в темном гараже – родственная душа, посланная в этот мир для поддержки гения…




© Анна Кирьянова 2017

Психолог Анна Кирьянова официальный сайт Екатеринбург отзывы куда жить Анна Кирьянова отзывы