Телефон для записи на личный прием:

8 (912) 221-21-88
(343) 213-05-54
(343) 202-05-54

Об Анне Валентиновне


Злые плоды доброго древа

  Учитель – благородная профессия, и учителей надо любить и уважать. И основатель педагогики Ян Амос Камонский писал, что «эта профессия превосходна, как никакая другая под солнцем». Учитель – садовник, любовно взращивающий свой прекрасный сад. Учитель – полководец, энергично ведущий наступление против варварства и невежества… Метафоры прекрасные, особенно – про полководца, решительно ведущего наступление. Только иногда олицетворением варварства и невежества для такого учителя становятся ученики. И сквозь гимны и возвышенные оды учителям настойчиво стал пробиваться детский отчаянный голосок: «я не хочу идти в школу!». И все чаще в СМИ публикуются письма родителей, все чаще появляются посты в сети о каких-то неправильных учителях. То учительница избила ребенка, сделав инвалидом. То с помощью нецензурной брани учила любить русский язык, великий и могучий. А то – не выпускала на перемену и не разрешала выходить из класса в туалет, и первоклашки приходили домой в мокрых штанишках. Честно сказать, послушав запись выступления учительницы литературы, можно и взрослому человеку штанишки намочить – если он в армии не служил и на войне в атаку штыковую не ходил. Или хотя бы не отмотал срок, как сказала бы эта литературная дама – назвать ее учителем как-то трудно. И таких случаев все больше и больше… Полно! Ведь и раньше так было! Просто крики и оскорбления считались чем-то естественным, нормальным – для некоторых учителей. Которые сеяли разумное, доброе, вечное и взращивали древо добра жестокими способами. И иногда взрослому давно человеку не хочется вспоминать школу и вспоминать добрым словом первую учительницу. Но так положено; это святая профессия, следовательно, и учительница – святая! Только почему-то никто из бывших учеников не идет поздравить ее с профессиональным праздником, не звонит, не навещает, не спрашивает, как здоровье… - экие неблагодарные выросшие ученики! Но причина не в неблагодарности учеников, а в самой учительнице, методы которой отлично описал Диккенс в романе «Жизнь и приключения Николаса Никльби». Весь роман посвящен системе образования, при которой жестокий учитель получал полную власть над ребенком и часто доводил его до смерти жестоким обращением. Оскорбления, побои, унижения – вот и все, что выносил английский мальчик из школы. Если, конечно, удавалось остаться в живых. Но при этом учитель проявлял при посторонних лицемерную набожность и «добрость» - особое качество, которое успешно имитирует доброту. И проблема была такой серьезной, что великий и мудрый Диккенс пришел в негодование. И сейчас постепенно негодование начинают проявлять те, кому положено его проявлять – общественные деятели, политики и уполномоченные по правам ребенка. Хотя величественные гимны святой профессии заглушают робкие обращения родителей и детей. В том-то и дело, что гимн – это гимн профессии. А речь идет об обычных людях, которые иногда проявляют жестокость и безнаказанную злобу по отношению к детям. По статистике, каждый четвертый ребенок сталкивался с так называемыми «силовыми методами обучения». Но это только те, кто признались – дети народ удивительный. И не слишком спешат обвинять и доносить даже на учительницу-«Салтычиху». Дети быстро прощают, и еще добры их сердца – еще бранные слова, угрозы и унижения не вытравили природного милосердия. Это уже позже, лет в 12-14, ребенок рисует учительницу и детей с цветами. С пышными букетами дети идут к учительнице. Учительница лежит в гробу. Этот рисунок собрал массу «лайков» в сети; и название умилительное: «Учительница первая моя». Наверное, школьники диккенсовских времен тайно рисовали такие же картинки, дуя на отшибленные линейкой пальцы и потирая красные от пощечин щеки. Выражали свое отношение к благочестивому педагогу.

  Учитель имеет огромную власть над ребенком: физическую и моральную. Пока родители имели право бить детей, точно такое же право имел и учитель: «ухо ребенка на спине его», - так считалось в Древнем Египте. Могли побить и в Греции, и в Риме, и в России, - да где угодно. Времена были такие, били все и били всех. Но при этом учитель обязан был быть образцом для подражания, проявлять высокие моральные качества, быть примером. И Джон Локк в книге «Мысли о воспитании джентльмена» напоминал, что все взрослые являются учителями для детей. И поэтому просто обязаны вести себя примерно! – пока дети их видят. Разумное утверждение! И учителя старались именно так и поступать: вести себя примерно. И ребенку было не очень обидно терпеть наказание – он видел, что и к себе педагог относится не менее строго. А Господь на небе – он тоже строг со всеми, ведь это и есть – главный Учитель. Он тоже наказывает и хвалит, награждает и отнимает награду – все в точности как в школе. Но Господь любит людей, а учитель – любит учеников. И даже свой выходной день тратит, чтобы сводить класс на экскурсию – обычно в Средние века школяры посещали места казни преступников: виселицы и плахи, а учитель в увлекательной форме рассказывал о том, что бывает с теми, кто плохо себя ведет. Да, это времена были такие… Строгость и даже жестокость были нормой жизни и нормой отношений ребенок-взрослый. И все равно учитель проявлял любовь, и передавал детям тайные знания, и делился тем, что умел сам – старался изо всех сил, оставаясь высокоморальным и нравственным. И строгие методы забывались, а знания оставались в памяти. И художественные навыки – тоже, ведь учителями были все художники и скульпторы того времени. Получить подзатыльник от Микеланджело или Леонардо да Винчи – обидно, наверное, но стерпеть можно. Вся система образования была построена не столько на наказаниях, сколько на передаче личных знаний и умений учителя – на его личности. И мало кто мог с гордостью сказать – «это мой Учитель!» - образование было прерогативой очень небольшого количества людей… Учиться чему-то у кого-то – это было достижением и преференцией. И ученых людей было очень, очень мало; профессия учителя оставалась сакральной. Передавались не только знания, но весь жизненный опыт, мироощущение и миропонимание, с такой тщательностью, что ученик мог сам потом стать учителем. Впрочем, и те далекие времена были конфликты между учителем и учениками, стоило только взять неверный тон в общении и проявить вольнодумство. Философ Эриугена при дворе короля Карла Лысого обучал молодых богословов и философов. И высказал идею о дуализме Бога и природы, на что ученики отреагировали гневно: закололи философа писчими перьями насмерть. И Карл Лысый не помог. Либеральное мировоззрение от учителя было неприемлемым, уважение сменилось раздражением; и для верности еще чернильницей по голове стукнули. Это один из наиболее известных конфликтов между учителем и учениками, где победу одержали ученики – тысячу лет назад…

  Долгое время профессия учителя была уделом избранных. И не каждый мог стать учеником. И суровые методы, и муштра, и зубрежка были оправданы – как еще сохранить и приумножить знания, передать методы, выучить древние языки, на которых написаны мудрые книги – перевода-то нет. Может, ученик и переведет когда-то, когда сам станет Учителем. А потом стала происходить либерализация образования – медленно, но верно, образование становилось доступным все более широкому кругу людей. И учителей стало нужно все больше и больше. И в востребованную профессию с удовольствием устремились те, кого к диким зверям и то нельзя было подпускать на пушечный выстрел, не то, что к детям! Диккенсовские персонажи потирали руки и подсчитывали прибыль с каждого ученика, раздавая оплеухи и затрещины. И возвышенно рассказывая о святом труде учителя, которому решили посвятить свою жизнь. В России либеральную реформу образования начал Александр Второй, с самыми гуманными намерениями. И образование стало доступно широкому кругу лиц, и стало очень модным быть просветителем и заниматься народным образованием. Нести свет в гущу народа! Студентов появилось великое множество. А потом и «вечных студентов» - тех, кто так и не смог кончить курс в университете. Спившиеся. Грязные, нечистые на руку, темные личности нуждались в заработке; и большой проблемы не было. Большая часть из них стала репетиторами и учителями – все хотели учиться. Все испытывали потребность в образовании! А сеять разумное, доброе, вечное мог теперь кто угодно. И качество образования снизилось, а революционные настроения - повысились, ведь образованный босяк и пьяница имеет идеи, которые и распространяет среди молодого поколения. Учить конкретному предмету трудно, а высказывать свои философские взгляды и вообще «бунтовать народ» - гораздо легче. И Александр Второй начал пожинать горькие плоды древа добра: террористические акты происходили постоянно, и сам он в конце концов стал жертвой злодейского покушения. Не успел окончательно свернуть реформу либерализации образования! Возможно, он понял, что ошибся, но его так упрекали, что он хочет продолжать держать народ во тьме невежества, что никак невозможно оказалось остановить начатое доброе дело… И учителя, описанные русскими классиками, не слишком симпатичны, честно сказать. Сельский учитель, «человек в футляре», дамы, решившие открыть школы для крестьян, едва лепечущие по-русски «мусью», полуграмотные репетиторы – очень они далеки от светлого образа учителя… И воспоминания о школе – это воспоминания о порках, побоях, тупой зубрежке и глупых, иногда – полупьяных учителях, вымещающих на школьниках свои личные неудачи. Так что либеральное образование дало не слишком хорошие плоды. Может быть, меньше стало суровости и жестокости в самой системе образования. Но личность учителя точно изменилась в массе своей не в лучшую сторону. Фамильярность, неуважение, безнравственность самого педагога влияли на учеников не лучшим образом и мало-помалу подготавливали почву для ниспровержения основ. «Если Бога нет – значит, все позволено!», - в отчаянии восклицает Достоевский. «Если Учителя нет – тоже все позволено», - так можно ответить. Утрата авторитета учительской профессии в некотором смысле и привела к великим потрясениям, породила плеяду «бомбистов и террористов», переживших разочарование в фигуре учителя, ниспровержение авторитета… Хотя методы образования, конечно, стали более гуманными, лояльными и либеральными. Методы стали лучше, а учителей стало очень много; и качество в целом стало хуже, как ни печально об этом говорить…

  Учитель должен быть образцом личной нравственности. Искренним образцом. И должен давать знания. Вот два требования к учителю. Все остальное не так уж важно: политические убеждения, религиозные взгляды, характер и внешность… И два опасных подхода, Сцилла и Харибда, подстерегают в океане знаний: жестокость и «добрость», под которой понимается фамильярное и волюнтаристское поведение учителя… Жестокую «злую тетку» никто не навестит и не поздравит; она не имеет никакого отношения к Дню Учителя, как оборотень в погонах не имеет никакого отношения к Дню Милиции. Но и слишком либерального педагога тоже может никто не навестить, по другой причине – некому будет его посетить. Хотя такого учителя сначала очень любят. У Пушкина в Лицее был любимый учитель – профессор нравственных наук А.П.Куницын. «Он создал нас, он воспитал наш пламень, положен им краеугольный камень, им чистая лампада возжена!» - эти строки посвятил поэт профессору-вольнодумцу и либералу, как сейчас бы сказали. Он говорил о вреде власти – государственной и родительской. О вреде крепостничества. О прелестях свободы мысли, цитируя Руссо… Великие идеи. Он воспитал пламень – судьбы лицеистов-декабристов известны. Навестить профессора им не удалось, одни на виселицу попали, другие – на каторгу. И сам Пушкин чудом избежал участи друзей, вышедших на Сенатскую Площадь… Сам же профессор впоследствии благополучно перешел на службу в Комиссию по составлению законов, а потом был назначен директором Департамента духовных дел – он, как многие либералы, многое пересмотрел, многое понял… Но из искры возгорелось пламя. И так нередко происходило с теми, кто учил неокрепшие души великим идеям и нравственным наукам, вместо того, чтобы преподавать физику, химию, анатомию или классическую философию. Давать знания. Так что много опасностей и проблем на пути учительства. Учителями могут стать совершенно непригодные к профессии люди – все любят образование! Учителя всегда нужны! Психопатка, истеричка, садистка? Добро пожаловать к детям! Но еще опаснее либерал-вольнодумец, который, вместо выполнения профессиональных обязанностей, учит ниспровержению основ и закладывает фундамент для революционной борьбы – неизвестно за что и неизвестно с кем. Лучше бы, право, экскурсии в тюрьму проводил – хотя бы цель понятна, уберечь от зла… И добрый либерал не столько озабочен обучением детей, сколько количеством восторга и любви к его драгоценной персоне. Но о себе он, как правило, очень даже печется, и вполне благополучно становится со временем успешным функционером…

  Быть педагогом – талант от Бога. Учитель, педагог, воспитатель – тот, кто «питает», кормит, дает расти душе и умножаться – знаниям. И, в первую очередь, тот, кто любит детей. Может быть, совершает мелкие промахи и ошибки, но искренне любит. Как Макаренко любил своих преступных подростков, всем своим суровым сердцем коммуниста. Как Януш Корчак любил своих детей, так любил, что вошел с ними в газовую камеру. Как швейцарец Песталоцци, который все свое состояние истратил на создание детских приютов… Это были истинные учителя, как учителя блокадного Ленинграда, которые в самые страшные дни приходили в темную холодную школу и вели уроки для двух-трех детей. И умирали наравне с ними от голода в холодных классах. Так что пришла пора вернуть уважение и престиж профессии учителя – не только через высокие зарплаты и льготы. Через определение морально-нравственных требований к учителю, и строжайшему контролю за его работой с детьми. Ребенок беззащитен перед взрослым. Перед его криками, оскорблениями, вольнодумными идеями, вообще – перед его личностью. А в учителе главное – его личность. Она и учит… Впрочем, проблема «учительства» не только у нас стала такой яркой. В Америке вот тоже – либеральное образование. И знакомая с ужасом рассказала, что в школе детям рекомендовали особо не напрягаться запоминанием имени учителя, Престона. Можно обращаться к учителю попросту: «мистер Пи». Этого вполне достаточно, дети! К чему церемонии! А церемонии – это и есть ритуалы. Образования, морали, нравственности, этикета. Без церемоний ничему научить невозможно, разве что бранным словам и фамильярности. Или – изготовлению бомб и кровавых прокламаций… Надо беречь учителей. Тех, кто бережет учеников.




© Анна Кирьянова 2016
Психолог Анна Кирьянова официальный сайт Екатеринбург отзывы куда жить Анна Кирьянова отзывы